В начале над развитием боевой гидронавтики работали энтузиасты

В начале над развитием боевой гидронавтики работали энтузиасты

Развитие любой техники имеет своё начало. Глубоководная техника не является исключением. Как всегда, первыми были энтузиасты. Увидев результаты, военные ведомства взяли всё под свой контроль. После этого, началось соперничество двух сверхдержав на глубинах в несколько километров. Сегодня это соперничество вышло на новый технический уровень. В этой статье мы расскажем о зарождении гидронавтики в СССР и США, и о первом неудачном опыте для двух стран.
После окончания Первой мировой войны, основные страны не жалели ресурсов для создания подводной техники. Правда создавались только подводные лодки, глубина погружения которых в 20-е – 30-е годы ХХ века составляла – рабочая порядка 80 метров, предельная около 100 метров. Погружения на большие глубины конструкторские бюро не интересовали. Те энтузиасты, которые хотели посмотреть, есть ли жизнь на большой глубине, строили свои аппараты сами, по своим проектам и расчётам.
В 1911 году американец Ганс Гартман построил клепаный цилиндр с иллюминатором, в котором его погрузили на тросе на глубину 640 метров. Американца интересовал вопрос, до какой глубины распространяется в воде солнечный свет? Гартман считал, что жизнь в глубинах океана возможна только при наличие солнечного света. Погрузившись, Гартман обнаружил, что свет проникает на глубину до 300 метров, но жизнь в океане существует и на значительно большей глубине.
В 1935 году инженер Отис Бартон построил шарообразный литой гидростат, который назвал «Век прогресса».На нем он погрузился на глубину 1 375 метров. Дальше погружаться было нельзя, так как трос, на котором опускался гидростат, мог порваться под воздействием собственного веса.
В начале 30-х годов ХХ века швейцарский физик Огюст Пикар построил гидростат FNRS-1 После его испытаний, неугомонный Пикар выдвинул идею о строительстве батискафа. Отличие батискафа от других глубоководных аппаратов, заключается в том, что их положительная плавучесть обеспечивается не за счёт объема прочного корпуса, а за счёт поплавка, наполненного несжимаемой жидкостью. В качестве такой жидкости часто используется простой бензин. После окончания Второй мировой войны, Пикар построил батискаф FNRS-2. 3 ноября 1948 года этот батискаф без экипажа погрузился на глубину 1 380 метров. Через четыре года, руководство итальянского города Триест предложила ученому профинансировать постройку нового батискафа, но с условием, что батискаф назовут «Триест». По расчётам, новый батискаф должен был погружаться на глубины до 4 000 метров.
После окончания Второй мировой войны, самым мощным флотом стали обладать США. Американские адмиралы не обращали внимания на глубоководные опыты, так как не понимали, в чём может состоять их практическая польза. Но с середины-конца 50-х годов ситуация изменилась. Дело в том, что ракетное оружие прочно обосновалось на подводных лодках. Вначале это были достаточно примитивные ракеты, для старта которых лодка должна была всплыть на поверхность.
В Советском Союзе то же имелись свои энтузиасты. Правда, всё происходило с советской спецификой. После того, как в СССР было принято решение о формировании (фактическом воссоздании) в составе флотов подразделений разведки специального назначения СпН, была создана Спецлаборатория при 91 НИИЦ Аварийно-спасательной службы, сотрудники которой занимались разработкой оружия и специальных технических средств для боевых пловцов. Группа офицеров этой Спецлаборатории сформулировали предложения по разработки глубоководной техники. Инженер-майор Е.В. Батиевский курировал работу Спецлаборатории от разведки ВМФ. Он и доложил эти предложения Начальнику разведки ВМФ контр-адмиралу Борису Бобкову. А тот, в свою очередь, командованию ВМФ и Министру обороны. Нужно сказать, что начало 60-х годов было время, когда руководство ВМФ и судостроительной промышленности уже отдавало себе отчёт в том, что СССР существенно отстаёт от стран НАТО в разработке глубоководной техники, но, ни внятного понимания того, что нужно флоту в этом направлении, и кто будет этим заниматься, не было. Поэтому данное предложение, а по своей сути просто концепция, было единственным. Идея заключалась в следующем. Планировалось разработать два глубоководных несамоходных аппарата – один необитаемый, со специально спроектированными фотоаппаратами, второй – обитаемый, с манипуляторами. Подводная лодка, или какой-то другой носитель, с помощью необитаемого аппарата ищет на морском дне интересующие разведку объекты. Тогда всё большую актуальность получала американская система гидроакустического наблюдения, хотя, естественно, целью могли быть и другие, интересующие разведку объекты. После того, как координаты целей были приблизительно определены, в дело вступала специальная переоборудованная подводная лодка-носитель обитаемого глубоководного аппарата. Под водой она буксировала его, аппарат шел над дном, и в случае необходимости мог изъять интересующий разведку ВМФ объект. Как мы уже говорили, за неимением других, это предложение было принято. Но, поскольку Министр судостроительной промышленности Борис Бутома отказался от проектирования и строительства подобной техники, проектировать и строить пришлось военно-морскому флоту.
В 60-е годы для американцев были в приоритете две задачи, вытекающие из одной угрозы. Специалисты ВМФ США отдавали себе отчёт в том, что единственное, что военно-морской флот СССР может противопоставить в Мировом океане Америке – это подводные лодки с ядерными ракетами на борту. Во всём остальном ВМФ СССР сильно уступал флоту США. Это было понятно – задачей флота Советского Союза являлось, в первую очередь, оборона своего побережья. Американская разведка имела информацию о том, что первая учебно-опытовая подводная лодка Б-67 проекта 611В с ракетами Р-11ФМ на борту в 1955 году вошла в состав ВМФ СССР. Ракетный комплекс Д-1 был несовершенен, особой угрозы Америке эта лодка принести не могла, но американцы понимали, что процесс пошел, и для создания боевых ракетных подводных лодок нужно просто время. Поэтому Президент США Дуайт Эйзенхауэр распорядился о срочном начале работ по созданию ракетных подводных лодок для ВМФ США. Перед американским флотом встали две задачи. Во-первых, надо было отследить перемещение советских ракетных подводных лодок в Мировом океане, а, во-вторых, получить информацию о новых советских ракетах, которые должны были появиться на вооружении нашего флота.
Решение первой задачи вошло в практическую стадию после открытия прохождения звуковых волн в океане, о котором мы уже рассказывали. В том же 1949 году начались работы по созданию стационарной гидроакустической системы SOFAR. Тогда её задачей было обнаружения места катастроф и аварий с кораблями и самолетами американского флота. Предполагалось, что экипажи потерпевших аварию, или сбитых самолетов должны были кидать в море гранаты, чтобы на берегу могли засечь это место и направить туда помощь. Идея примитивная, к тому же не реализуемая, так как никто не озаботился тем, чтобы гранаты взрывались на той глубине, где находится звукопроводящий слой – а в разных местах он находится на различных глубинах. Но, тем не менее, несмотря на провальность этой программы, был смонтирован один массив гидрофонов SOFAR у островов Эльютера Багамского архипелага. При тестовых условиях, эта система улавливала звуки взрыва гранат на расстоянии до 3 000 морских миль – около 5 500 км. Систему SOFAR, естественно, на вооружение не приняли, но работы в этом направлении продолжили. Следующим шагом в разработке комплекса гидроакустического обнаружения стала работа по программе «Атлантис». В ходе проведения этой программы собрали данные о распространении звука в различных частях Мирового океана на различных глубинах, в разное время года. Практическим результатом программы стало понимание того, что для глобального слежения за советскими подводными лодками нет необходимости устанавливать гидроакустические станции по всему дну акватории Мирового океана. Достаточно их размещения в ключевых районах Атлантического и Тихого океанов. В 1959 году были развернуты некоторое количество стационарных гидроакустических станций. Их эксплуатация показала, что шумы лодок они фиксируют, но пеленги на шумы выдают лишь приблизительно. Поэтому, и эту программу Пентагон закрыл. Тем не менее, научный задел и возможные перспективы контроля над всеми советскими подводными лодками заставило Научно-исследовательское управление ВМС США начать работы по новой программе «Артемис». Параллельно с государственными исследованиями, к теме подключился и военно-промышленный комплекс США со своими аналогичными программами «Цезарь» и «Колосс». Чтобы друг другу не мешать, работы по программе «Цезарь» проводились на Восточном побережье США, а по программе «Колосс» – на Западном побережье. Первое время гидроакустические станции пропускали цели. Так, когда советская ракетная подводная лодка Б-78 проекта АВ611 с двумя баллистическими ракетами совершила свой первый поход в Атлантический океан, система «Цезарь» её не заметила. В работах по всем программам для установки гидроакустических станций использовались обитаемые и телеуправляемые глубоководные аппараты.
В 1962 году во время Карибского кризиса станции гидроакустической системы «Цезарь» впервые обнаружила советскую подводную лодку, которая совершала переход на Кубу. О подробностях тех событий смотри статью «Тихая война. «Фокстроты» против US NAVY».К концу 60-х годов все три программы были объединены в единую программу SOSUS. Эта программа представляет собой поля гидроакустических антенн, или протяженные гидроакустические барьеры, расположенных на дне в северной части Атлантического и Тихого океанов. Более подробно о ней можно прочитать в статье «Тихая война. SOSUS» в бумажной версии газеты.
Продолжение следует