Сергей Алексашенко подсчитал, во сколько обошлось России присоединение Крыма

Forbes публикует отрывки из главы книги Сергея Алексашенко «Русское экономическое чудо: что пошло не так?», которая выйдет в конце марта в издательстве «АСТ». В этой главе экономист анализирует последствия присоединения Крыма для российской экономики
Пять лет назад, 18 марта 2014 года, Владимир Глава_Державы торжественно объявил о присоединении Крыма к России, и этот «мини-юбилей», несомненно, является хорошим поводом поговорить о плюсах и минусах того решения, о том, что получила наша страна и что ей пришлось за это заплатить.

Начнем с плюсов, которых, на мой взгляд, не очень много. 27 тысяч квадратных километров территории (0,15% от общей территории России), 2,2 миллиона новых жителей — это объективные данные, к которым можно добавить субъективные положительные эмоции значительной части населения от «восстановления исторической справедливости», от «возврата исконно русских земель» и от «восстановления статуса великой державы», которая наравне с США может делать в современном мире все, что хочет, понимая, что ей за это ничего не будет. (Отметим в скобках, что Китай в его нынешнем состоянии не может претендовать на статус великой державы — ход торговой войны с США наглядно это доказывает). При очень большом желании ко всему этому можно добавить положительные эмоции крайне небольшой части российского населения, которой удалось лично обогатиться в этот момент, присвоив себе больший или меньший кусочек чужой собственности, воспользовавшись ситуацией юридической анархии, или поучаствовав в распиле бюджетных денег, пролившихся дождем над засушливым полуостровом.

Возможно, у кого-то найдутся еще какие-то «плюсы», которые удалось приобрести России за счет присоединения Крыма, но не уверен, что их будет много и они будут более весомыми, чем перечисленные выше. И, значит, можно переходить к цене вопроса, к обсуждению того, чего и сколько заплатила наша страна за полученное.

Крым всегда был территорией, требовавшей финансовой поддержки из центрального бюджета — и во времена Советского Союза, и будучи в составе независимой Украины. После присоединения к России никакого чуда не случилось, гигантских месторождений золота или углеводородов, которые могли бы создать экономическую базу для региона, на полуострове обнаружить не удалось, поэтому даже для поддержания существовавшего бюджетного и коммунального хозяйства российскому федеральному Минфину срочно пришлось изыскивать 55 миллиардов рублей уже в 2014 году. В последующие годы эта сумма только увеличивалась — нужно было повышать зарплаты крымским бюджетникам, которые были в разы ниже, чем в российских регионах, нужно было финансировать различные проекты, которые должны были повысить уровень социальной и коммунальной инфраструктуры до уровня, сопоставимого со среднероссийским, — в 2019 году безвозмездные перечисления из федерального бюджета в бюджет Крыма составят 150 млрд рублей, а всего за 2014–2019 годы сумма дотаций / субвенций / подарков из федерального бюджета составила около 580 млрд рублей.

Не стоит забывать, что Севастополю придан статус самостоятельного российского региона, то есть у него имеется самостоятельный бюджет, который также не может сводить концы с концами без поддержки из Москвы, сумма которой за 2014–2019 годы составила чуть менее 120 млрд рублей. Таким образом, напрямую федеральный Минфин передал на полуостров 700 млрд рублей.

Российская статистика радостно рапортует о том, что сумма собираемых в Крыму налогов стремительно растет, и по темпам этого роста Крым входит в число лидеров среди российских регионов, но при этом стыдливо умалчивается о том, что существенная часть этих налогов является производной от наращивания бюджетных расходов и от реализации государственных инвестиционных программ на территории полуострова. В целом, за счет денег федерального бюджета в Крыму финансируется 75– 77% расходов регионального бюджета, в Севастополе — около 60%, и эти показатели остаются достаточно стабильными.

Помимо прямых расходов федерального бюджета, есть расходы косвенные, расходы на выплату пенсий крымским пенсионерам, которых пять лет назад было примерно 550 тысяч и еще 110 тысяч в Севастополе, средняя пенсия которых в апреле 2014 года составляла 5600 рублей и была повышена в два раза, до среднероссийского уровня, уже к середине того года. Очевидно, что все расходы по выплате пенсий на протяжении 2014 года в полном объеме финансировались из Пенсионного фонда России, так же как и разница между собираемой на полуострове суммой взносов на пенсионное страхование и суммой выплачиваемых пенсий. С учетом данных о численности рабочей силы и о средней зарплате, не забыв при этом о «десятине» на содержание аппарата ПФР, я получил сумму в 200 млрд рублей, которую ПФР потратил за этот период на выплату пенсий крымчанам и севастопольцам.

Итого получается 900 млрд рублей из федерального бюджета. Но давайте не будем забывать, что российское государство исключительно изобретательно в том, каким образом можно изъять еще немного денег из наших с вами кошельков для того, чтобы потратить на такие государственные нужды, от которых нам с вами, что называется, «ни жарко, ни холодно». Одним из главных инструментов таких изъятий являются различного рода государственные компании, которые, формально являясь акционерными обществами, зачастую удовлетворяют интересы лишь одного, главного акционера. Этих компаний много, главные из них (в смысле изъятия денег из наших кошельков) — это энергетики и газовики, на которых федеральное правительство возложило существенную часть расходов, связанных с инвестициями в инфраструктуру Крыма: энергомост, газопровод Кубань-Крым, строительство ТЭЦ с искусно уведенными из-под санкций сименсовскими турбинами, газификация полуострова… Добавим к этому мост через Керченский пролив, автодорогу «Таврида», вложения в реконструкцию региональных автодорог — в итоге получается еще около 600 млрд рублей за 2014–2019 годы.

Полтора триллиона рублей. Очень грубо, по 10 тысяч с каждого российского гражданина, включая беспомощных стариков и младенцев. Или расходы федерального бюджета на образование на протяжении двух лет. Или расходы на здравоохранение на протяжении трех лет. Или расходы на культуру на протяжении 15 лет. Или финансирование Российской академии наук в течение 357 лет.

Много это или мало? Думаю, что каждый может сам ответить на этот вопрос. <…>

На языке цифр итоговой ценой присоединения Крыма стала стагнация экономики. За пять посткрымских лет ВВП России вырос менее чем на 2%, при том, что мировая экономика выросла за это время на 19%. По темпам экономического роста в этот период Россия занимает «почетное» 173-е место из 193-х стран, данные по которым дает Международный валютный фонд, уютно устроившись между Багамами и Чадом сверху и Азербайджаном и Беларусью снизу. Реальные доходы населения снижались на протяжении всей пятилетки, сократившись в итоге на 11%, и даже самые завзятые оптимисты не берутся спрогнозировать, сколько лет понадобится на их восстановление до докрымского уровня.