После бойни в детском саду в Вешкайме в Ульяновской области предложили установить надзор за склонными к агрессии людьми

После бойни в детском саду в Вешкайме в Ульяновской области предложили установить надзор за склонными к агрессии людьми

Власти Ульяновской области работают над законопроектом об ужесточении надзора за психически нездоровыми людьми. Катализатором инициативы стала трагедия в поселке Вешкайма, где местный житель, стоявший на учете у психиатра, расстрелял детей и воспитателя в детском саду, а потом покончил с собой. Согласно документу, надзор предлагается устанавливать не только над агрессивными пациентами, но и над теми, чьи заболевания делают такое поведение возможным.
Глава Ульяновской области Алексей Русских в ходе заседании штаба по развитию региона анонсировал законодательную инициативу, с которой намерены выступить власти субъекта. Губернатор заявил, что профильные ведомства займутся разработкой законопроекта о внесении поправок в действующий закон «О психиатрической помощи»: речь идет о расширении его действия путем утверждения перечня заболеваний, представляющих потенциальную опасность для окружающих. Если по нынешним нормам под наблюдением должны находиться пациенты, которые уже ведут себя агрессивно и, согласно позиции закона, опасны для других людей, то обновления позволят взять под контроль и тех, кто еще не проявлял агрессии, но диагностированное заболевание допускает такую возможность.
Работа над законопроектом стала реакцией на разразившуюся в прошлом месяце трагедию в поселке Вешкайма Ульяновской области, где от рук молодого человека, стоявшего на учете как психически больной, погибли двое детей и воспитательница.
Проработать соответствующие поправки ульяновскому областному минздраву было поручено относительно недавно, поэтому какие-либо подробности законодательной инициативы пока отсутствуют.
Что случилось в Вешкайме?
Трагические события в детском садике «Рябинка» в Вешкайме развернулись днем 26 апреля. Местный житель Руслан Ахтямов с ружьем «Иж-27» пришел в детское учреждение и устроил там бойню. По информации Telegram-канала «112», первой, кому встретился злоумышленник, стала помощник воспитателя Елена Карпова. Женщина делала уборку и вышла на боковое крыльцо, чтобы вылить воду – там она и увидела неизвестного вооруженного человека. Ахтямов выстрелил в нее, ранил в руку, но Карпова вбежала внутрь здания и подняла тревогу, предупредив всех, чтобы бежали на второй этаж, затем добралась до повара, попросив вызвать полицию и скорую помощь. Как впоследствии уточнил депутат Госдумы Александр Хинштейн, детский сад был оборудован тревожной кнопкой, однако ее никто не нажал. Штатной охраны в учреждении вообще не было.
Преступник воспользовался пожарной лестницей, поднявшись по ней на второй этаж, и вошел в группу, которая проветривалась. На пути у Ахтямова оказалась воспитательница Ольга Митрофанова, попытавшаяся остановить стрелка. Он выстрелил в стоявшую на пороге спальни женщину, убив ее, а затем в упор расстрелял двоих детей, спавших в своих кроватях. После этого стрелок свел счеты с жизнью. Шокирующие фото, запечатлевшие произошедшее, разлетелись по сети.
Изначально СМИ сообщили, что в расправе над детьми и воспитателем подозревается Александр Дронин – 68-летний пенсионер, на которого было зарегистрировано оружие. Но совсем скоро было установлено, что стрелком был 26-летний Руслан Ахтямов, проживавший напротив учреждения – родители опознали молодого человека по одежде. Что касается Дронина, его тело нашли примерно в полукилометре от детского сада – мужчина скончался в результате огнестрельного ранения. Как выяснилось, утром Дронов и Ахтямов отправились в лес пострелять – родители последнего хотели, чтобы их сын научился обращаться с ружьем. По версии следствия, Ахтямов застрелил знакомого, забрал оружие, а потом отправился в садик.
В этот же день уполномоченный по правам человека в РФ Татьяна Москалькова сообщила, что Ахтямов числился на учете в психоневрологическом диспансере, однако ни разу не проходил лечение в стационаре. Знакомые молодого человека отмечали странности в его поведении. Нашлись и те, кто вспомнил, что Ахтямовым интересовались правоохранительные органы.
Требует доработки
Как показывает практика, человека с психическим заболеванием очень проблематично отправить на принудительное лечение – причем даже в тех случаях, когда у него периодически случаются вспышки агрессии по отношению к окружающим. Понятно, что «тихие» граждане, стоящие на учете, но до поры до времени себя не проявляющие, вообще выпадают из поля зрения специалистов.
Формально механизмы контроля за пациентами с психическими заболеваниями прописаны в законе, но в реальности они оказываются не действенными. Люди с психиатрическими диагнозами, несмотря на потенциальную опасность, которую они могут принести тем, кто находится вокруг, предоставлены сами себе – никакого обязательного контроля, даже в периоды обострений осенью и весной, за ними нет. Госпитализация в стационар осуществляется только в том случае, если больной сам обратился за помощью. В некоторых случаях достаточно обращения его близкого родственника, но, например, соседи, которых третирует нездоровый сосед, не смогут ничего предпринять в такой ситуации – здесь, как правило, работает принцип «когда убьют, тогда и приходите». А отношение общества к лицам с такими заболеваниями часто заставляет родственников больных скрывать факт болезни от окружающих – чтобы избежать клейма «психа». Что касается принудительного лечения, нуждающихся в нем лиц очень непросто туда направить.
Все эти моменты давно требуют внимания, и не исключено, что законопроект поможет изменить ситуацию. Но высоки ли шансы на его одобрение?
Только эмоции?
Газета «Известия» приводит мнения экспертов на этот счет. В частности, в Обществе защиты пациентов считают, что с эмоциональной точки зрения инициатива, над которой работают в Ульяновской области, имеет обоснования, но вряд ли пройдет законодательно. Внести изменения в закон «О психиатрической помощи» будет очень проблематично, ведь важно соблюсти баланс между безопасностью общества и соблюдением прав пациентов. Сложности могут возникнуть с выявлением лиц, в силу диагноза склонных к возможной агрессии: непонятно, на каких критериях будут основываться, и насколько это оправдано.
К тому же, не совсем ясно, каким образом предлагается усиленно контролировать человека с психическим заболеванием, если оно никак не проявляется, и, соответственно, его носитель не вызывает никаких опасений, и непонятно, как измерять уровень агрессии, и где ее «опасный» порог.
Юристы, в свою очередь, обращают внимание на спорный характер списка заболеваний, которые потенциально опасны для окружающих. Кроме того, они напоминают, что врачи учитывают характер заболевания, степень тяжести, прогнозы, влияние болезни на поведение и общение с окружающими, способность или неспособность пациента принимать решение о психиатрической помощи и так далее. Склонность к агрессии – это лишь один из показателей, которые принимаются во внимание, когда врачи решают установить диспансерное наблюдение за пациентом. Действующий закон предполагает, что такой вопрос решает комиссия психиатров в отношении каждого отдельно взятого пациента. Кроме того, важнейшим условием для этого является наличие у человека хронического и затяжного психического расстройства с тяжелыми, устойчивыми и часто обостряющимися проявлениями.
Что можно сделать?
Эксперты полагают, что установлению реального контроля над людьми с психическими заболеваниями поможет восстановление системы психиатрической службы. Пациентов мог бы контролировать участковый психиатр – это эффективнее, чем ждать их на прием, ведь больной может и не прийти, а реальных способов заставить его регулярно появляться у специалиста нет. Возможно, такой формат работы помог бы предотвратить трагедии, подобные происшествию в Вешкайме. Но нельзя забывать и о безопасности врачей.
Отчасти вопрос могло бы решить появление психиатров в городских поликлиниках – сейчас специалисты находятся в психиатрических больницах, и не каждый пациент отправится туда на прием. К тому же, не спешат к психиатрам и те, кто страдает повышенной тревожностью, паническими атаками и другими подобными проблемами. Хотя в противном случае отклонения от нормы можно было бы выявлять на ранней стадии. Россияне же приходят к психиатру при самых крайних проявлениях. Вероятно, стоило бы поработать над повышением доверия к специалистам данного профиля. И введение более жестких мер контроля вряд ли этому поспособствует – люди, напротив, будут бояться оказаться «на карандаше» и получить клеймо и предпочтут избегать психиатров.