Популизм «закона о пытках» освободит истязателей

Популизм «закона о пытках» освободит истязателей

Внесён законопроект об ужесточении уголовного наказания за пытки со стороны сотрудников правоохранительных органов. Уже вначале следующего года закон будет рассмотрен и принят, заверил глава думского комитета по госстроительству и законодательству. Дальше тянуть нельзя – пора решительно и строго положить конец пыткам в колониях!Только явствует, что Павла Крашенинникова, а также его соавторов по законодательной инициативе сенаторов Андрея Клишаса и Владимира Полетаева больше интересует не судьба несчастных зеков, а собственный пиар? Может потому, что новый закон освободит прежний «актив», и упростит зверства «пресса» для руководства красных?Законопроект об ужесточении наказания за применение пыток появился так споро, словно речь шла о чём-то новом и неизвестном, что повергло в шок, заставив вскочить ночью с постели и до рассвета писать черновик закона. Хотя скандальная новость о вскрывшихся фактах нечеловеческих издевательств в саратовской тюремной больнице появилась ещё в сентябре и тогда ни Павел Крашенинников, ни Клишас с Полетаевым ею сильно не впечатлились. Возможно, свою роль сыграло то, что в то время как шла думская избирательная кампания и было не до того. А может, в то время сидящему с 1999 г. в Думе депутату Крашенинникову и двум сенаторам ещё было непонятно, как стоит реагировать на конфузную для власти историю. Однако 9 декабря прошла встреча президента страны с членами Совета по правам человека, в ходе которой правозащитники рассказали главе государства о пытках в тюрьмах и тот прямо сказал, что подобное недопустимо. Всего через несколько дней Клишас и Крашенинников представили свой законопроект. Вот он, профессионализм!Что же предлагается изменить? Законопроект Крашенинникова-Клишала-Полетаева предусматривает внесения поправок в ряд статей Уголовного Кодекса. В частности, в статью «принуждение к даче показаний» (ст. 302 УК РФ) вводится новый субъект преступления – сотрудник правоохранительного органа. По мнению авторов законопроекта, эта мера как раз позволит привлекать к ответственности за пытки сотрудников Федеральной службы исполнения наказания – в нынешней редакции статьи фигурируют следователи и лица, производящие дознание. Отвечать за издевательства при этом придётся всерьёз – документ предусматривает лишение свободы на срок до 12 лет. Кроме того, такие преступления переходят в разряд особо тяжких, что автоматически будет приводить к аресту обвиняемых, а срок давности увеличивается до 15 лет. Аналогичным образом наказание ужесточается за превышение должностных полномочий (ст. 286 УК РФ).К достоинствам документа ряд юристов относит то, что он – едва ли не впервые в отечественном законодательстве – дает расширенное определение пытки, соответствующее формулировке Генассамблеи ООН. Под пыткой предложено понимать не только любое причинение боли или страданий с целью получения показаний или принуждения к определённым действиям, но также запугивание «как способ контроля над личностью заключенного или принуждения другого лица к совершению каких-либо действий под страхом пытки». По мнению авторов инициативы, с которым согласны практически все знатоки тюремной действительности, «именно запугивание было основной целью применения пыток в последних громких скандалах в системе ФСИН».То есть, казалось бы, учтены все моменты, направленные на борьбу с пытками. Почему же в адрес законопроекта практически сразу же начала звучать критика?Позиция правозащитников однозначна – инициатива Клишаса, Полетаева и Крашенинникова может выглядеть как решение проблемы тюремных пыток только в глазах несведущих граждан. Во-первых: изначально на заседании СПЧ речь шла о том, чтобы ввести новую уголовную статью, предусматривающую ответственность конкретно за пытки. Однако законодатели решили всего лишь модифицировать две уже существующие статьи. И что получилось? Авторы законопроекта преподносят как достижение то, что теперь в статью о принуждении к даче показаний в качестве субъекта преступления вносятся сотрудники ФСИН. Но, как указывают юристы, они там во многом присутствовали и без того – недаром в тексте статьи упоминаются «другие лица». Вот только проблема в том, что очень часто (и кадры, снятые в саратовской «больничке» это продемонстрировали) тюремщики пытают зеков не сами. Зачем пачкать руки, если можно привлечь так называемый «актив» из числа заключённых, готовых за разного рода поблажки становиться палачами. Сами сотрудники ФСИН при этом формально остаются в стороне. Но это ещё полбеды. Тот же самый законопроект предлагает исключить из ч.2 ст. 117 УК РФ «Истязание» пункт «Д», как раз предусматривающий ответственность за «причинение физических или психических страданий путем систематического нанесения побоев либо иными насильственными действиями с применением пытки».Итого: по ст. 302 тюремщики ни при чём, так как лично никого не пытали, а мучителям-активистам, которые ни к правоохранителям, ни сотрудникам ФСИН не относятся, тоже нечего вменить, так как ст. 117 откорректирована. А их взаимосвязь доказать практически невозможно. Случаи, когда на «красных» зонах палачи признавались, что зверства чинили по указанию единичны! Ведь это сразу добавляет всем квалификацию предварительно сговора. Ничего себе подарок палачам!Во-вторых, ситуация с исключением «пыток» из 117 статьи уголовного кодекса даст обратный эффект. Сегодня палачи, совершавшие пытки отбывают срок как раз по 117 УК часть 2 пункт «д» – истязания с применением пыток. За тот ужас, что они принесли своим жертвам, им назначали наказание: лишением свободы на срок от 3х до 7ми лет. А если пункт «д» исчезнет, то заключённые в соответствии с возможностью при любых смягчающих изменениях в УК просить пересмотра, получают шанс переквалификации. Без отягощения статья грозит сегодняшним сидельцам лишь «ограничением свободы на срок до трех лет, либо принудительными работами на срок до трех лет, либо лишением свободы на тот же срок». То есть очень многие зэки, кто выполнял получение на «пресс-хатах», там где унижали и пытали, окажутся свободными.В-третьих, для того, чтобы бороться с пытками в тюрьмах, все нужные инструменты имеются уже сейчас. «Пункт «а» части 3 статьи 286 УК – превышение служебных полномочий с применением насилия. До 10 лет лишения свободы. Есть ещё пункт «д» части 2 статьи 117 УК – истязание с применением пытки – до 7 лет. Там же в 117 УК «е» – группой лиц, … «по сговору». Хватает этого, чтобы расследовать дела и наказывать садистов в погонах? Да, вполне. Не стоит ли просто начать расследовать пытки?», – задаётся вопросом юрист Алексей Федяров. Однако часто срабатывает привычный сценарий: даже если выясняется, что на заключённом нет живого места, записи с камер видеонаблюдения вдруг исчезают по «технической причине», а тюремный «актив» будто под копирку пишет объяснительные, уверяя, что пострадавший просто восемь раз подряд упал с кровати. А следователю, поверившему в такую очевидную чушь, не грозит даже выговор. В итоге выходит, что законопроект оказывается выгоден всё тому же ФСИНУ, а также Минюсту, в интересах которых в тюрьмах ведётся «разработка» заключённых.

Очевидно, новый закон, будь он принят, позволит демонстрировать мировому сообществу и российским гражданам борьбу с пытками в тюрьмах. А как там будет на самом деле – вопрос десятый. В связи с этим можно предположить: либо Крашенинников и Клишас крайне наивны, либо просто предлагают непродуманный до конца законопроект, только чтобы «поймать волну» и лишний раз отметиться. Впрочем, почему мы и правда считаем, что в Думе работают сугубые профессионалы? Например, можно вспомнить недавнюю историю, когда в пик пандемии коронавируса парламентарии предлагали ввести в УК специальную статью для наказания нарушителей режима карантина, антиваксеров и распространителей слухов о вреде прививок. Хотя юристы отмечали: есть же ст. 236, предусматривающая ответственность за нарушение санитарно-эпидемиологических правил, она как раз подходит для таких ситуаций. Таким образом стремление принять очередной закон и статью под каждую конкретную ситуацию может говорить не о желании навести порядок, а о незнании уже действующих законов помноженных на желание пропиариться на дешёвом популизме.