Как Россия продавала Аляску

Как Россия продавала Аляску

155 лет назад, в октябре 1867 года, в столице русской колонии в Америке городе Ново-Архангельске (ныне Ситка) был подписан договор о передаче США территории Аляски. За продажу площади в 586 412 квадратных миль Россия получила 7,2 млн долларов. Как ни странно, но тогда эту сделку критиковали не только в Петербурге, но и в Вашингтоне. И до сих пор остаётся актуальным вопрос: не прогадала ли Россия, расставшись со своими американскими владениями? И точно ли стоило продавать Аляску?
Продажа Аляски остаётся одним из проклятых вопросов отечественной истории вроде оценки правления Сталина или передачи Хрущёвым Крыма Украине. В интерпретации ультрапатриотической общественности эпизод с Аляской и правда во многом выглядит сродни крымскому. Согласно ей, Россия успешно владела огромной территорией в Северной Америке, мирно приводя к культуре местных аборигенов. Однако затем либералы обманом убедили императора Александра II продать колонию. Этим воспользовались американцы, которые фактически за бесценок получили Аляску, выкачав из неё золото и нефть. Более того, порой утверждается, что даже оговорённых за продажу денег Россия так и не получила. Что же здесь правда, а что только стереотипы и выдумка?
Как известно, на американский континент Россия плотно ступила осенью 1784 года, когда иркутский купец Григорий Шелихов заложил на острове Кадьяк небольшое поселение. Спустя пять лет был основан Ново-Архангельск, а в 1799-м Аляска официально получила статус территории Российской империи.
Для чего русским вообще понадобилась Аляска? Ровно с той же целью, ради которой с XV века они активно двигались сперва в Западную Сибирь, затем в Восточную и далее вплоть до берегов Тихого океана. Пушнина, главный экспортный товар, своеобразная нефть того времени, – вот что влекло купцов, казаков и прочих отважных авантюристов, готовых ради барышей открывать новые территории и покорять чужие земли. Понятно, что приходу гостей, начинавших подчистую убивать зверьё, аборигены были не рады. Потому рассказы о том, что на Аляске колонисты мирно и дружно уживались с местными, весьма далеки от реальности. Как писал управляющий Русско-Американской компанией (РАК) Фердинанд Врангель, сперва алеуты «весьма дружелюбно принимали новых пришельцев и переносили с удивительным терпением различные притеснения. А когда поступки промышленных превзошли уже всякую меру терпения, то мщение взяло верх над кроткою их терпеливостью. Просвещённые пришельцы, подав первый повод к отмщению, превзошли туземцев и в наказании за убийства виновников раздора, перебив их гораздо более, нежели русских было убито, и часть с обманом и коварством, нисколько не уступающим военной хитрости дикарей».
Восстания индейцев, алеутов и эскимосов продолжались на протяжении всей истории русской Аляски. Так, в 1802 году индейцы-тлинкиты захватили Михайловскую крепость, зимой 1803-го напали на русский разведотряд у реки Коппер, а в 1805 году захватили крепость Якутат. Позже очередную волну восстаний вызвала попытка колонистов превратить аборигенов в крепостных. Даже в 50-х годах XIX века индейцы не оставляли попыток захватить Ново-Архангельск. Таким образом, Аляска оставалась «горячей точкой», где на поддержание безопасности приходилось серьёзно тратиться. Однако прибыль перекрывала любые издержки. Основным промыслом Русско-Американской компании, которой по императорскому указу достались все ресурсы Аляски, являлась добыча ценнейшего меха каланов – морских бобров. Он считался дороже песцового, воротники из каланьего меха носила вся знать, именно мехом каланов была оторочена накидка Екатерины II. Одна шкурка калана стоила столько же, сколько хороший конь. Русско-Американская компания гребла деньги лопатой. Однако из-за дикого истребления к началу 1840-х годов промысел каланов начал сокращаться. В результате в 1845 году правление компании направило в Министерство финансов представление. В нём указывалось, что управление Аляской уже съедает 32% доходов компании и дальше расходы будут только увеличиваться. «Истощение средств неминуемо повлечёт за собою расстройство дел Компании, и тогда правительству придётся принять на себя управление колониями и обременить себя значительным на их содержание расходом. Или отказаться от колоний и предоставить их в пользу других наций», – писали из РАК, предлагая правительству взять на себя часть расходов на содержание Аляски.
Однако Зимнему дворцу было явно не до далёких американских земель – Петербург больше интересовали черноморские проливы, Кавказ и Центральная Азия. Кроме того, на фоне усиления антироссийских настроений в Европе возникли опасения, что в случае войны британцы легко захватят беззащитную Аляску. В связи с этим, как пишет Игорь Разумовский из МГПУ им. Шолохова, в начале 1850-х родился любопытный проект. Российский поверенный в Вашингтоне Эдуард Стекль предложил устроить фиктивную продажу американцам кораблей и всех владений РАК. Задумка оказалась неглупой. После того как в 1853 году началась Крымская война, англичане признали нейтральный статус имущества Российско-Американской компании, хотя и реквизировали пушные промыслы.
Потому после окончания вой­ны мысль о том, что Аляска превратилась в чемодан без ручки, стала звучать всё громче. Да, торговля пушниной пока что приносит прибыль, но сколько ещё это продлится? К тому же колония требует развития, однако в казне на это денег нет, а компания тратиться явно не готова. И самое главное: сейчас, слава Создателю, Аляску удалось уберечь от захвата – англичанам она просто оказалась не нужна. Но рядом есть американцы, чья страна стремительно расширяется. И если они решат захватить Аляску, Россия не сможет этому противостоять – лучше уж сконцентрироваться на развитии Приамурья, Приморья и Сахалина.
Так в марте 1857 года управляющий Морским министерством великий князь Константин Николаевич отписал министру иностранных дел Горчакову: «Нам следовало бы воспользоваться избытком в настоящее время денег в казне Соединённых Северо-Американских штатов и продать им наши колонии. Продажа эта была бы весьма своевременна, ибо не следует себя обманывать и надобно предвидеть, что США, стремясь постоянно к округлению своих владений и желая гос­подствовать нераздельно в Северной Америке, возьмут у нас помянутые колонии и мы не будем в состоянии вернуть их». Горчаков поддержал инициативу, предложив создать комиссию с целью «определения ценности колоний, если окажется выгодным продать их». Проблема заключалась в одном: покупать Аляску американцы не планировали и не хотели.
Вскоре Министерство финансов отправило за океан статского советника Костливцева и капитан-лейтенанта Головина – они должны были вести работу среди американской политической элиты, убеждая её в выгодах покупки Аляски. К тому времени у США уже имелся опыт по покупке территорий – в 1803 году американцы за 15 млн долларов сторговали у Франции её колонии, составившие впоследствии 15 штатов, а в 1853-м за 10 млн долларов приобрели у мексиканцев Нью-Мексико и Аризону. Однако там выгода от сделки была видна невооружённым глазом. Трата же денег на покупку Аляску, где, как шутила американская пресса, нет ничего, кроме камней и льда, на этом фоне выглядела явно бесполезной затеей. Усугубила ситуацию разразившаяся в США гражданская война, из-за которой в условиях вдребезги разрушенной финансовой системы Вашингтону стало совсем не до Аляски.
Тем временем в Петербурге не теряли надежды. Тем более что возникло ещё одно обстоятельство. Крымская вой­на показала, какую важную роль для снабжения армии и развития промышленности играют железные дороги. Потому было решено спешно строить железнодорожную сеть. Однако в разорённой войной казне гулял ветер. Как пишет доктор исторических наук Александр Петров, великий князь Константин встретился в Париже с Наполеоном III, попросив его отменить действовавший во Франции запрет на биржевую торговлю акциями русских железнодорожных обществ. Тот пообещал пойти навстречу, только если Россия взамен приобретёт акции французских фондов, что было совсем невозможно. Тем временем финансовое положение империи становилось всё тяжелее. В сентябре 1866 года министр финансов Рейтерн направил Александру II записку, где сообщал о дефиците бюджета и необходимости строжайшей экономии во всех государственных расходах. Единственным спасением Рейтерн называл кредитование за границей на сумму до 45 млн руб­лей. Идти попрошайничать русскому императору было не с руки, к тому же ещё не факт, что европейские партнёры согласились бы дать взаймы. В этой обстановке и появилась мысль: если в казне не хватает денег, нужно продать что-нибудь ненужное. А что не нужно Российской империи? Правильно, Аляска!
16 декабря 1866 года в обстановке особой секретности в Министерство иностранных дел прибыли император Александр II, председатель Государственного Совета великий князь Константин, министр финансов Рейтерн, управляющий Морским министерством Краббе, министр иностранных дел Горчаков, а также посланник Российской империи в Вашингтоне Стекль. По итогу заседания все его участники безоговорочно высказались за продажу Аляски Америке. Единственным мнением против, и то заочным, стала записка капитан-лейтенанта Головина. «Общественное мнение России до сих пор негодует за уступку нашей бывшей фактории в Калифорнии, особенно с тех пор, как рядом с селением Росс открылись золотые прииски, – писал он. – Легко может случиться, что люди предприимчивые, принявшись за дело толково и с энергией, откроют и в колониях наших богатства, о существовании которых теперь и не подозревают. Что касается до упрочения дружественных отношений России и Соединённых Штатов, то можно сказать, что сочувствие к нам американцев будет проявляться до тех пор, пока оно их ни к чему не обязывает или пока это им выгодно. Жертвовать же своими интересами американцы никогда не будут».
Однако царское слово – закон. Получив полномочия на проведение переговоров, в январе 1867 года Стекль выехал в США, где вскоре встретился с государственным секретарём Уильямом Сьюардом, напомнив ему «о предложениях, которые делались в прошлом о продаже наших колоний». К тому времени Штаты не только оправились от последствий гражданской войны, но и стремительно развивались. Сьюард тут же помчался в Белый дом, ошарашив президента Джонсона новостью: русский царь хочет срочно продать Аляску! Подготовка договора заняла всего три недели – сегодня квартиру покупают дольше. Получив от Стекля вечером 29 марта сообщение о том, что Петербург дал окончательное добро на сделку, Сьюард предложил подписать документы прямо сейчас. Среди ночи клерки подняли конгрессменов, которые в 4 утра помогли составить трактат о передаче территорий, тут же его подписали и послали на ратификацию в Сенат. 15 мая Александр II подписал документ со своей стороны, 20 июня стороны обменялись ратификационными грамотами, а 19 октября в Ново-Архангельск прибыли представители США и Российской империи, в присутствии которых произошла смена флагов. Русская Америка закончила своё существование.
За продажу Аляски Россия получила 7,2 млн долларов золотом. Согласно расхожей легенде, деньги эти так и не были получены – их якобы отправили в Петербург на корабле, который по пути затонул. На самом деле это всего лишь выдумка, давно найденные в архивах документы подтверждают, что деньги были получены и в сумме 10 972 238 рублей и 4 копейки пошли на строительство трёх железных дорог: Курско-Киевской, Рязанско-Козловской и Московско-Рязанской.
Вот только как понять: 7,2 млн – много это или мало? Александр Петров, соотнося эту сумму с ВВП США на 1867 год и на текущий момент, приводит такой расчёт: сегодня продажная цена Аляски составила бы 16,2 млрд долларов. Вроде бы и немало, хотя, если учесть, что стоимость самой дорогой в мире компании Apple составляет 2,4 млрд долларов, поневоле задумаешься. Игорь Разумовский ещё больше подливает масла в огонь. «Правительству США в то же самое время трёхэтажное здание нью-йоркского окружного суда обошлось дороже, чем покупка всей Аляски, – пишет он. – Объявленная стоимость Русской Америки составила менее 2,5% от годового дохода империи, около 9% от ежегодного расхода на армию. Выделяемые ежегодно средства на армию по статье «Провиант» составляли сумму в 10–11 раз больше, чем от продажи Аляски, а по статье «Обмундирование» – в 1,5 раза. От питейного дохода Россия в год получала в 10–11 раз больше, чем от единовременной продажи своей огромной территории».
Впрочем, здесь ещё надо учитывать тот факт, что заплатить больше в Вашингтоне вряд ли согласились бы. Американская пресса ещё долго издевалась над заключённой сделкой, называя новый штат «сьюардовским холодильником» и «джонсоновским зоопарком с белыми медведями». Так продолжалось вплоть до 1880 года, когда Ричард Харрис и Джозеф Джуно нашли в ручье Голд-Крик самородок золота, превратив Аляску в Мекку золотоискателей. Возможно, в Петербурге и пожалели о проданном за гроши Эльдорадо – да только что толку? Тем более что о наличии золота на Аляске в Российско-Американской компании знали и прежде. Ещё в 1848 году его первым обнаружил работавший на РАК горный инженер Пётр Дорошин. Ведя разведку угольных месторождений, он нашёл на полуострове Кенай золотой песок, намыв, по разным оценкам, от нескольких унций до тройского фунта золота (373,2 грамма). С ним он двинулся в Ново-Архангельск к управляющему Российско-Американской компанией Михаилу Тебенькову, однако тот как раз услышал о «золотой лихорадке» в Калифорнии и приказал Дорошину плыть в Сакраменто, не тратя времени на Аляску. Неудивительно, что появилась версия: может, американцы знали о золотых богатствах Аляски, оттого так стремительно и подписали договор о покупке? Что ж, даже если эта сугубо конспирологическая версия и верна, остаётся лишь ещё раз констатировать верность старой русской пословицы: «Имеем – не ценим, потеряем – плачем».

Призывы вернуть Аляску звучат всё чаще, причём уже и на официальном уровне. Так, летом о возможности возвращения бывшей колонии заявил спикер Госдумы Вяче­слав Володин. «Америка пускай всегда помнит, там есть часть территории – Аляска, вот когда они начинают пытаться распоряжаться нашими ресурсами за границей, прежде чем это делать, подумают, что нам тоже есть что возвращать», – пригрозил он. А в середине октября вновь изучить договор о продаже Аляски и, признав его ничтожным, вернуть бывшую территорию призвал депутат Алтайского краевого заксобрания Сергей Малинкович.

Понятно, что подобные реваншистские проекты нереализуемы даже в теории, однако представим на минуту, что Аляска всё же «вернулась в родную гавань». Как выясняется, это вряд ли сделает экономику страны суперуспешной, скорее наоборот. Дело в том, что при всём богатстве природных ресурсов Аляска занимает первое место среди всех штатов по размеру дотаций, получаемых из федеральной казны. В нынешнем году бюджет Аляски впервые за 10 лет вышел бездефицитным – этому помогли высокие цены на нефть. Также она заняла последние места в рейтинге Forbes «Лучшие штаты для бизнеса», в том числе показала антирекорд в категориях «Экономический климат» и «Качество жизни». Таким образом, приобретение Аляски повлекло бы за собой огромные расходы на развитие и содержание её инфраструктуры, окупить которые вряд ли удалось бы в ближайшей перспективе. Недаром профессор Дэвид Р. Баркер из Университета Айовы уверен, что если оценивать покупку Аляски как инвестиционный проект, то его следует считать полностью провалившимся.