Как реабилитации по советским уголовным делам влияют на историю и благосостояние родственников репрессированных

Как реабилитации по советским уголовным делам влияют на историю и благосостояние родственников репрессированных

Верховный суд РФ оправдал ленинградских чекистов, обвиненных в халатности в деле убийства Сергея Мироновича Кирова, совершенного в 1934 году. Почему вернулась мода на пересмотр старых уголовных дел, как это было в 1950-е и начале 1990-х? Здесь и имеется и финансовый аспект. Есть любовь к отечественным гробам, а есть к отечественным судебным архивам. Дело Сергея Кирова — громкое, но лишь одно в череде пересмотров решений Фемиды из прошлого. Вспомним такие дела и опросим специалистов — историков, а также юристов и сотрудников госбезопасности.
ФСО еще не было
Что касается убийства Сергея Кирова, чей памятник парадоксально встречает в капиталистические времена гостей «Газпром-арены», то оно, как известно, положило начало масштабным чисткам и расправе с «зиновьевской оппозицией». Хотя, как выяснило тогда следствие, убийство было сугубо бытовым — Кирова, известного ловеласа, застрелил якобы рогатый муж. Леонид Николаев (позже был расстрелян) прошел в Смольный совершенно свободно — ФСО еще не существовало. Дичь по нынешним временам, но первый секретарь Ленинградского обкома ВКП (б), губернатор города по современной чиновничьей терминологии, вообще обходился без охраны. Как в свое время и Владимир Ленин, что привело к покушению Фанни Каплан.
Впрочем, как раз формально охрана у Кирова была — из трех человек, сотрудников НКВД — Мечислава Бальцевича, Андрея Мосевича и Дионисия Янишевского. Именно они в 1935 году были признаны Военной коллегией Верховного суда СССР виновными в халатности при выполнении профессиональных обязанностей и осуждены. Однако как таковой функции телохранителей они не выполняли, скорее были референтами хозяина Ленинграда.
Так вот, по каким-то причинам Генеральная прокуратура РФ обратилась в Верховный суд РФ с предложением реабилитировать данных сотрудников Наркомата внутренних дел, что и было сделано. Убийство Кирова, несмотря на то, что по нему написаны тонны статей и даже книг, до сих пор остается под грифом «секретно», поэтому трудно сказать, чем руководствовались прокуратура и суд. Восстановление исторической и судебной справедливости — дело, конечно, хорошее, но как-то напоминает кампанейщину 1950-х и 1990-х, когда массово назначались амнистии, пересматривались сотни тысяч уголовных дел, причем, как кажется, порой на глазок. Хотя корреспонденту «Нашей версии» из источников в прокуратуре стало кое-что известно про тех чекистов, которые не сберегли Сергея Мироновича: оказывается, основанием для их осуждения (Мосевич и Янишевский получили по два года лагерей, Больцевич — 10, позже был расстрелян) было предупреждение от некоей женщины, что первого секретаря собираются убить. И якобы чекисты не только не послушали, но и определили даму на некоторое время в дурку. Но история выглядит так себе — сумасшедших в органы власти всегда обращается немало, а связь с Николаевым данной женщины никак не подтверждена.
Колчак не прошел, Маннергейм тем более
Петербургский историк Алексей Фомин поясняет «Нашей версии»: «Что касается дела Кирова, то Верховный суд еще РСФСР в 1990 году отменил приговоры нескольким лицам по так называемому «Ленинградскому террористическому центру», когда в Ленинграде и стране был развязан террор под предлогом того, что Кирова убила оппозиционная организация, ориентированная на смещение Иосифа Сталина. Тогда могли реабилитировать и трех сотрудников НКВД, но почему-то сделано не было. Насколько известно, родственников (потомков) у них не осталось, во всяком случае точно никто из частных лиц по поводу реабилитации Мосевича, Янишевского и Больцевича не обращался. Поэтому это целиком инициатива прокуратуры или же тех, кто попросил ее обратиться в Верховный суд. Но общественность в целом привлекают дела по реабилитации, когда фигурируют громкие имена, а так этот процесс идет непрерывно, рассматриваются тысячи дел».
Есть и яркий пример отказа в реабилитации чуть ли не культового персонажа для наших сериалов адмирала Александра Колчака. В 1999 году военный суд Забайкальского военного округа признал одного из лидеров Белого движения не подлежащим реабилитации. В Санкт-Петербурге, во многом за счет активности тогдашнего министра культуры РФ Владимира Мединского, была установлена памятная табличка в честь Колчака (а также мемориальная доска финскому маршалу Карлу Густафу Маннергейму), однако ее постоянно заливали краской, да и горсуд постановил обе таблички демонтировать.
«Ленинградское дело»
Но Гражданская война, а уж тем более Вторая Мировая, еще долго не будут актуальны в плане реабилитаций. Слишком всё болезненно и непонятно. И политические нюансы ой как непросты. А вот тема репрессий 1930-1950-х, в принципе, в обществе имеет вполне определенный консенсус — много невинных людей было осуждено как раз или по политическим причинам, или вовсе «экономическим», для наполнения ГУЛАГа. Ныне покойный Василий Бережков, подполковник УМГБ-УКГБ по г. Ленинграду 1949-1975 гг., в свое время вспоминал знаменитое «Ленинградское дело»: «Когда это дело закрутилось, я как раз пришел в органы совсем молодым сотрудником. Это меня и спасло, потому что многие ленинградские чекисты тогда были расстреляны. Пострадала не только политическая верхушка, но и руководящий состав питерского УМГБ. Характерно, что нам, местным, не доверяли – с 1949 года почти все сотрудники «комитета» были прикомандированными из разных регионов СССР. А функции надзирателей в следственном изоляторе на Шпалерной (там находились высокопоставленные арестованные) выполняли исключительно московские чекисты. Как и на последующем суде в Доме офицеров на Литейном. Обстановка в «конторе» была нервнейшая, все боялись слово сказать. Однако среди местных чекистов всё равно ходило твердое мнение, что Алексей Александрович Кузнецов и другие обвинены в «ленинградском сепаратизме» совершенно надумано, без фактов и оснований. Конечно, тогда, в отличие от перестроечных времен, напрямую никто не обвинял в этой кровавой фальсификации Лаврентия Берию, но держали это в уме».
Напомним, по «Ленинградскому делу» были расстреляны бывший первый секретарь Ленинградского горкома и обкома ВКП (б) Алексей Кузнецов, его преемник на этом посту Пётр Попков, выходцы из Ленинграда председатель Госплана СССР Николай Вознесенский, председатель Совета министров РСФСР Михаил Родионов и еще несколько десятков партийных и городских функционеров, а также сотрудников УМГБ по Ленинграду. Все они были полностью реабилитированы Верховным судом СССР еще в 1954 году, почти сразу после смерти Сталина. А в конце 1980-х про это дело было написано уйма статей. Тем более были живы многие свидетели. Теперь каноническая версия заключается в том, что Иосиф Сталин, Лаврентий Берия и Георгий Маленков, руководители страны, посчитали, что Кузнецов и другие выходцы из Ленинграда, желавшие создать Российскую коммунистическую партию, угрожали всесоюзной партии, а также целостности всего СССР. Однако в материалах дела, к которым есть доступ, есть чисто экономические причины – по данным следствия, ленинградские руководители погрязли в коррупции. Так, министр финансов СССР Арсений Зверев составил на имя секретаря ЦК Г. М. Маленкова докладную записку «О грубых нарушениях финансовой дисциплины быв. руководящими работниками исполкома Ленинградского городского совета депутатов трудящихся». В частности, указывалось, что в 1946-1949 гг. только на спиртное для «бонз» было истрачено 104 610 рублей. А общие «непрофильные» расходы чиновников достигали около двух миллионов рублей. Сумма, с учетом того, что эти деньги еще дореформенные (реформа была в 1961 году), скромная, но тем не менее.
«Однако проблема не только «Ленинградского дела», но и подавляющего большинства подобных в том, что большинство материалов уголовных дел по-прежнему засекречены, — считает известный историк Лев Лурье. – Поэтому широкая общественность и, собственно, историческое сообщество, не может высказать своего четкого мнения по поводу многочисленных реабилитаций, которые прошли как советское время, так идут и сейчас. Без полной картины знаний о конкретном деле, без возможности полностью изучить архивы, высказывать свое мнение просто не научно».
«Прецедент может вызвать лавину исков к Российской Федерации»
Но, как мы знаем, в нашей истории по «политическим» статьям в 1930-е и даже после пострадало немало простых людей, которые весьма далеки от политики. Их уголовные дела не содержат никаких государственных тайн. Юрист Алексей Смирнов объясняет моду на реабилитации в том числе финансовым интересом родственников потерпевших: «Возьмем для примера Ленинград. Осуждение человека в предвоенное время фактически означало потерю жилплощади. Обычно это комната в коммуналке, но зато теперь она находится, как правило, в самом центре города. Понятно, что у потомков репрессированных вернуть жилплощадь пращуров не получится, однако многие из них теперь настаивают на денежной компенсации от государства, от лица которого и выносился обвинительный приговор. Таких случаев в Петербурге уже немало, однако судебные органы пока не допускают прецедента, который может вызвать лавину исков к Российской Федерации».
Между тем два года назад правительство РФ подготовило целый законопроект «О реабилитации жертв политических репрессий». В нем речь идет как раз о праве репрессированных и их детей на бесплатное жилье в том городе, где семья проживала на момент ареста. Общественная палата РФ резко раскритиковала документ, её юристы отметили: «В случае его принятия (законопроекта) жертвы репрессий должны будут встать в конец общей очереди на жилье — чтобы получить квартиру в Москве, им придется ждать около 30 лет».
Пока непростые юридические вопросы вокруг реабилитации утрясаются, а они, как мы видим, теперь крепко завязаны на финансах, отметим, что Россию не зря называют страну с непредсказуемым историческим прошлым. Уголовных дел из прошлого это тоже касается напрямую. И еще неизвестно, действительно ли у неудачливых охранников Кирова не осталось родственников.