Громыко – вор всесветного масштаба

Громыко – вор всесветного масштаба

«Он и его жена собирали дань со всех посольств и торгпредств за назначение на должность. Громыко знал, что Андропов всё про него знает». Что было в Кремле 28 декабря в 1975, 1985 и 1991 годах

Из дневников Анатолия Черняева — заместителя заведующего Международного отдела ЦК КПСС (1970-1986 гг.), помощника Генерального секретаря ЦК КПСС и помощника президента СССР Михаила Горбачёва (1986-1991 гг.). См. предисловие Александров и передал команду Генерального. На этот раз получилось так, думаю, потому, что Александров заподозрил Загладина в желании дистанцироваться заблаговременно от Брежнева, который из-за прогрессирующего маразма неумолимо сходит на нет. Намёки такие в адрес Загладина Александров делал и мне, и Брутенцу ещё в Ново-Огарево. Воспользовался он и тем, что Вадим должен был в это время ехать в Рим, а потом в Берлин.

Так вот в Завидово на предпоследний виток Отчётного доклада была вызвана новоогаревская команда: помощники Александров, Блатов, Русаков и мы с Брутенцем. Прежде всего: вопреки ожиданиям и опасениям, связанным с телевизионными впечатлениями и слухами в аппарате, которые подкрепляются длительным отключением Брежнева от дел, я его нашёл в более или менее нормальном (для него) состоянии, т.е. таким, каким я его помню по прежним посещениям Завидово 4 и более года назад. Едва ли он меня вспомнил, хотя с 1967 года я раз 5-6 был в Завидово. Брутенц же для него явился совсем новым человеком. Однако, он не стеснялся держать себя так, будто мы, ничего не значащие родственнички.

Рискованно и грубовато балагурил с женщинами (стенографистки, машинистки, врач, сестра, официантки). Те, кто давно с ним, принимали это спокойно, а новые, например, машинистка Валя, терялись с первоначалу. Минутами казалось, она вот-вот упадёт в обморок. Например, за завтраком: «Ты что, губы-то так ярко намазала? Это, чтоб не прикасаться к тебе что ли? Но я ведь не посмотрю…» Потом, увидев, что она вся смешалась, говорит: «На, вот, возьми пирожок (подаёт ей из блюда, хотя перед ней стоит такое же)… Что ты уж так! Я ведь шучу!»

Каждое утро за завтраком он подробно рассказывал нам, как он провёл ночь. Он плохо спит и постоянно на это жаловался. Например, однажды: «Лёг в безрукавке, а я не люблю, когда руки открытые, летом – другое дело… Встал, накинул халат – мало ли может докторша зайдёт. Пошёл к столу, думал выпить молока, люблю можайское, хвать, а его нет, доктор спёр. Или сам выпил (доктор, Михаил Титыч, молодой хваткий врач, отнекивается, отшучивается). Пришлось боржомом удовольствоваться. Позвонил Володе (охранник): принеси, говорю, газету – дай, думаю речь Суслова в Гаване почитаю. Тот принёс, но читать расхотелось. Пошёл было спать, но вспомнил про безрукавку, снял её. Достал из шкафа свою любимую рубашку, ей лет 15, заштопанная вся и сразу успокоился, потому что привык к ней… Валя, там дырка ещё одна образовалась. Придёшь завтра ночью заштопать? А то у меня полпостели пустует (все смеются, а зубастая опытная другая Валя, которая Мишустина, стенографистка, подмигнув другим, озорно говорит: «Конечно, Леонид Ильич, только вы смотрите не раздумайте!»

Или: рассказывает, наклонившись к соседке по столу – Вике (Виктория – самая давняя при нём стенографистка, женщина лет тридцати, миловидная, умная). «Не помню, по какому случаю надо было мне очистить желудок. Доктор даёт какие-то шарики. Ем два, потом три. Потом горсть – никакого результата. Все в больнице поражены, никогда такого не видывали. А мне хоть бы что. Но часа через полтора, как взорвёт – прямо хоть на Луну лети ракетой. Все немножко смущены, но принимают, как нечто обычное».

Или: начнёт подробно рассказывать, как он брился, как пошёл в бассейн, как долго размышлял во что одеться, начинал расхваливать какую-нибудь свою куртку или фуфайку, вспоминать, откуда она у него взялась. Однажды пришёл в куртке, которую, говорит, не одевал лет 15, забыл, что она существует и обнаружил глубоко в шкафу.

Объявил нам как-то, что из вещей любит часы и оружие. Действительно, часов у него целая коллекция. К дню рожденья, 19 декабря, ему ещё надарили. Министр электроники Шокин подарил какие-то замысловатые, электронные, без циферблата, показатели времени «выскакивают» каждую минуту. Долго разъяснял нам и показывал, как они действуют.

Однажды, явился в «зимний сад», перепоясанный военным ремнём, с кобурой американского типа (рукоятка наружу). Мы заинтересовались, окружили его. Он картинно выхватил пистолет (вообще он явно не лишён актёрского дара, говорил, что в молодости, когда учился в Курске, подрабатывал статистом на сцене) и наставил его в живот Арбатову. Тот отпрянул. «Не бойсь, академик, я шучу!» Объяснил нам, что взял у ГБ’шников этот уникальный бесшумный пистолетик, который, однако, обладает огромной останавливающей силой, не меньшей, чем «кольт», подаренный ему в США артистом-ковбоем. Показывал нам в другой раз и этот «кольт». Рассказал, как он из этого пистолетика добивал раненного кабана, прошил его насквозь, а тот все ещё сучил ногами и, когда отошли, вскочил и ещё метров 50 пробежал. «Вот, силища! Удивительно живучий зверь!» Все: ах, ах, какая живучесть, подумать только!

Об охоте (а он ездит на охоту через день часа на два, на три) рассказывает много и за трапезой и в ходе работы над текстами: «Залезли на вышку, ждём. Нет и нет. Вдруг целое стадо. Первый вышел из-за дерева: я его раз – готов! Другой за ним: я его раз – готов! И так подряд восемь штук, без промаха! А зверь-то ведь чуткий и умный. Но видит только на уровне своих глаз. То, что над ним, а мы ведь на вышке, не видит. Зато нюх и слух изумительные. За километры чует, если ветер переменится и пойдёт «от охотника» – сегодня не жди, охоты не будет».

И т.д. каждый день что-то в этом роде.

ГРОМЫКО ОБЕСПЕЧИЛ СЕБЕ ПОЧЁТНОЕ ЗАХОРОНЕНИЕ ТЕМ, ЧТО ВО ВРЕМЯ СОРИЕНТИРОВАЛСЯ НА ГОРБАЧЁВА

28 декабря 1985 г. Позвонил Разумов, первый зам. оргпартотдела и сказал, что «меня посылают» в Тамбов на областную партконференцию. Там будут и избирать на съезд. А вчера позвонил и первый секретарь Тамбовского обкома. Говорит, что вы там будете «старшим партработником из Москвы» и, что надо будет выступить. Чтобы это значило? Во всяком случае это уже «другой разговор», нежели выше упомянутый на эту тему.

Был я у Арбатова в Барвихе. Он на профилактике после микро-инфаркта. Походили по дорожкам, потрепались. Горбачёв прислал ему проект новогоднего обращения к американцам. В тексте, говорит, я увидел твои поправки, о которых ты мне говорил. Текст довольно постный, готовился у Шеварднадзе. Я рассказал Арбатову, что за день до того, разослана по ПБ статья с отпором американцам по региональным проблемам. Пришлось круто править, написано крикливо, визгливо даже, будто не было и Женевы. Министр, видимо, пребывает ещё в обаянии дешевой журналистики.

Юрка хвалился, что он подговорил доктора Лауна («Движение врачи за мир») нажимать при встрече с Горбачёвым, чтоб тот не отменял с 1 января мораторий на ядерные взрывы. Я читал стенограмму этой встречи. Лаун, действительно, упорно и даже нахально убеждал М.С. не делать этого: будет смазана вся энергия вашей новой политики за полгода, опять перестанут верить. Мне показалось, Горбачёв заколебался. К тому же и Ревенко потом корил: за это интервью японцы обещали 1 млн. долларов.

Послал Горбачёву письмо Мэйджера (его передал мне Брейтвейт), сам перевёл — от руки; письмо Миядзавы (Тамара съездила в посольство); книгу, исписанную вахтанговцами — передала мне Юлия Хрущёва. М.С. мне отзвонил. Взволнован. Такие знаки внимания для него — бальзам сейчас. Сказал мне, что заболевает — грипп, наверное. Но дали всего три дня, чтоб убраться с дачи…Приходится разбирать книги и барахло… Сказал, что, давай, мол, начинай делать «хронику нового мышления» из записей его бесед с 85 по 91 гг.

Вебер и Ермонский вроде отчаливают… Сам начал сегодня разбор книг, два чемодана уже вывез на свалку… Кое-что и годится только в макулатуру, хотя жалко, с ними, с каждой всегда что-то связано, но читать их уже никто не будет, ни я, ни внук. Тяжёлая работа. И долгая.

См. предыдущую публикацию: «Давай сюда стакан! 8.15 утра Ельцин со свитой появился в приёмной горбачёвского кабинета. Мгновенно явился человек с бутылкой виски и стаканами. «Основные» опрокинули по стакану». Что было в Кремле 27 декабря 1991 года.

Kompromat.Name.ru